После начала полномасштабного российского вторжения в Украину война постепенно вышла далеко за пределы украинской территории. Внутри Европы она принимает гибридную форму: без фронта, без российских военных подразделений и зачастую без очевидного российского следа в первые дни после очередного инцидента.
Поджоги складов и предприятий, диверсии на железных дорогах, взрывчатка, кибератаки, глушение GPS, нарушения воздушного пространства, вербовка исполнителей через интернет, использование мусульманских мигрантов для давления на ЕС и атаки на инфраструктуру — европейские власти рассматривают эти события не как набор не связанных между собой преступлений, а как элементы широкой российской гибридной кампании.
Совет ЕС официально использует термин «гибридная деятельность России» и еще в октябре 2024 года создал специальный санкционный механизм против лиц и организаций, участвующих в действиях, направленных на подрыв безопасности, стабильности и демократических институтов Европейского союза. К апрелю 2026 года под такими санкциями находились уже 69 физических лиц и 19 организаций.
Европейский парламент также констатирует, что Россия неоднократно осуществляла гибридные операции на территории ЕС, включая кибератаки, дезинформацию, вмешательство в выборы и военные провокации. В феврале 2026 года Европарламент потребовал, чтобы любое будущее соглашение с Россией предусматривало прекращение ее гибридной войны против ЕС и его партнеров.
НАТО, в свою очередь, относит к гибридной войне пропаганду, обман, саботаж и другие действия ниже уровня обычного военного нападения. Альянс подчеркивает, что принципиально новым стало не само существование этих методов, а их масштаб, скорость и интенсивность. Причем НАТО еще с 2016 года официально допускает, что особо серьезная гибридная атака может привести к применению статьи 5 договора о коллективной обороне.
Почти 500 инцидентов
Определить точное количество российских и беларуских гибридных операций невозможно. В феврале 2026 года International Centre for Counter-Terrorism и GLOBSEC сообщил о 151 известном случае российских операций в Европе за период с февраля 2022-го по февраль 2026 года. В эту базу включались диверсии, подготовка атак и связанные с ними действия, по которым существовали достаточные основания говорить о российской причастности. Только после предыдущего исследования авторы добавили еще 41 эпизод.
Значительно более масштабную картину дает независимый OSINT-трекер Malcontent News.
По состоянию на 2 сентября 2026 года его карта содержала 497 инцидентов в Европе, зафиксированных после начала полномасштабного российского вторжения в Украину. Из них 454 Malcontent News относит к российской и беларуской гибридной деятельности и государственно спонсируемому терроризму.
При этом отдельно указывается, что 44 из этих 454 случаев классифицированы как “probable” — вероятно связанные с российской разведкой, но расследование их происхождения еще продолжается. Оставшиеся 43 из 497 эпизодов имеют другое происхождение: среди них украинские нарушения воздушного пространства, случаи китайского шпионажа и ряд иных происшествий.
Список продолжает увеличиваться практически еженедельно.
Marywilska 44: пожар, оказавшийся диверсией.
Один из наиболее показательных случаев произошел 12 мая 2024 года в Варшаве. Пожар полностью уничтожил огромный торговый комплекс Marywilska 44, где находилось около 1400 магазинов и торговых точек.
Первоначально это выглядело как катастрофический, но обычный пожар. Через год польская прокуратура сообщила результаты расследования: пожар был результатом умышленного поджога, совершенного организованной преступной группой по заданию российской разведки.
По данным Национальной прокуратуры Польши, группа занималась поджогами крупных объектов на территории Европейского союза. Следствие связало ее также с пожаром в магазине IKEA в Вильнюсе.
Более того, один из участников получил от находившегося в России куратора указание приехать к Marywilska в определенное время и снять пожар на видео. Ему заранее сообщили время, когда здание должно загореться. Запись затем предполагалось использовать в российских информационных ресурсах.
Российским разведчикам больше не обязательно самим пересекать границу ЕС, устанавливать взрывчатку или поджигать объект. Для этого достаточно завербовать агента.
«Одноразовые агенты»
После февраля 2022 года европейские страны, кроме Кипра, выслали сотни российских дипломатов. Это резко сократило возможности российских спецслужб действующих под прикрытием посольств для оперативной работы на территории Европы. Но в Москве адаптировались к новым обстоятельствам.
Вместо кадровых офицеров разведки для выполнения спецопераций спецслужбы РФ все чаще используют людей, которых западные контрразведки называют disposable agents — «одноразовыми агентами».
Это не классическая агентура. Таким людям не обязательно иметь идеологические симпатии к России, проходить обучение или даже понимать, на кого они работают.
RUSI описывает вновь возникшую систему как своеобразную «gig economy» диверсий — рынок разовых заданий.
Исполнителей находят через Telegram, Viber, Instagram, игровые платформы. Им предлагают сфотографировать объект, установить камеру, написать граффити, повредить оборудование, поджечь автомобиль, склад или предприятие. Коммуникация полностью проходит дистанционно.
Главным мотивом является не политика или идеология, а деньги. Оплата производится чаще всего криптовалютой.
В августе 2026 года RUSI предупреждал, что среди потенциальных исполнителей могут быть криминальные элементы, мигранты, русскоязычные жители Европы, люди с финансовыми проблемами или просто пользователи, откликнувшиеся на предложение легких денег через Telegram.
Журналистские расследования подтверждают эту практику. В ходе undercover-расследования OCCRP и нескольких европейских редакций журналистам, выдававшим себя за потенциальных исполнителей, через Telegram предлагали начать с изготовления и испытания коктейля Молотова, после чего обещали оплату в криптовалюте.
Так русские создали новую модель разведывательно-диверсифицированной деятельности. Кадровый офицер остается за сотни или тысячи километров от места преступления. Между ним и исполнителем может существовать несколько посредников. А задержанный поджигатель или убийца знает только ник своего куратора в Telegram и больше ничего.
Удар по логистике Украины
Особый интерес для подобных операций представляет инфраструктура, используемая для поддержки Украины. Это железнодорожные пути, склады, аэропорты, предприятия оборонной промышленности и энергетические объекты. Россия не может нанести ракетный удар по железнодорожному узлу в Польше или Германии так, как российская армия ежедневно атакует украинскую инфраструктуру. Такой удар означал бы открытую военную атаку на государство НАТО.
Но если железнодорожный объект повредит местный уголовник или завербованный через интернет иностранный гражданин, уровень эскалации становится совершенно иным. Нужный Москве результат достигается при полном отсутствии политических последствий, или с минимальными последствиями.
В этом и заключается логика «гибридной войны».
Лейпциг: атака на украинский самолет
4 августа 2026 года произошло событие, ставшее качественно новой ступенью эскалации «гибридной войны» России против Европы. На территории аэропорта Лейпциг/Галле был обнаружен беспилотник со взрывчаткой рядом с украинским самолетом. Аэропорт является одним из важнейших грузовых узлов Германии и имеет значение для украинской и натовской логистики.
1 сентября правительство Германии официально обвинило Россию в организации атаки. По данным немецких властей, аппарат был снабжен примерно 600 граммами взрывчатки и мог привести к тяжелым последствиям. Германия заявила, что характер подготовки атаки соответствует уже известной модели российских гибридных операций.
Следствие установило личности двух подозреваемых, которых связывают с операцией. Москва свою причастность отвергает.
Ответ Берлина оказался, как всегда, недостаточно жестким: Германия, всего лишь, закрыла российское генеральное консульство в Бонне, прекратила деятельность Российского дома в Берлине и потребовала новых европейских санкций.
История Лейпцига показывает, что между диверсией и военным нападением грани почти нет.
Электронная война над Европой
Гибридная война не обязательно сопровождается поджогами или взрывами. Одними из самых опасных примеровов гибридной войны России стали радиоэлектронные диверсии в районе Балтийского моря.
Самолеты регулярно сталкиваются там с GPS jamming и spoofing — подавлением или подменой спутникового навигационного сигнала. Еще в апреле 2024 года Министерство обороны Германии заявило, что Россия «с высокой вероятностью» ответственна за масштабные GPS-помехи в Балтийском регионе и что источники воздействия находятся, по имеющейся информации, в Калининградской области.
Для современного пассажирского самолета потеря GPS сама по себе обычно не означает непосредственную угрозу катастрофы — существуют резервные способы навигации. Но систематические помехи создают дополнительные риски, усложняют работу экипажей и аэропортов и заставляют менять процедуры.
Для воздействия на тысячи рейсов не нужно атаковать тысячи самолетов. Достаточно постоянно нарушать работу одной критически важной системы.
Беларусь: миграция как инструмент давления
Беларусь играет в гибридной войне против Запада особую роль. Одним из наиболее очевидных инструментов стало искусственное давление на внешнюю границу ЕС через потоки нелегальных мигрантов из мусульманских стран.
Польские власти прямо называют происходящее на границе гибридной операцией Беларуси, направленной на дестабилизацию Европейского союза.
Но позднее появился еще один необычный инструмент давления — воздушные шары.
«Баллонная война»
С территории Беларуси в Литву начали массово запускать метеорологические аэростаты. Во многих случаях их задачей была контрабанда сигарет.
Однако масштабы запусков стали настолько велики, что воздушные шары начали представлять угрозу гражданской авиации и регулярно нарушать литовское воздушное пространство. Каждый такой аэростат может перевозить до 50 килограммов груза, подниматься на высоту 8–15 километров и достигать скорости 100–200 километров в час.
Европейский союз счел ситуацию настолько серьезной, что в декабре 2025 года специально расширил белорусский санкционный режим, включив в него действия, направленные на дестабилизацию государств ЕС. Решение было принято непосредственно после вторжений белорусских метеорологических аэростатов в литовское воздушное пространство.
Даже если конкретный воздушный шар несет контрабандные сигареты, сотни подобных запусков одновременно заставляют государство активировать радары, поднимать службы безопасности, ограничивать работу аэропортов и анализировать каждый объект как потенциальную угрозу.
Именно сочетание уголовной деятельности и государственного давления является одной из характерных черт гибридных операций.
Цель — не всегда физическое разрушение
На первый взгляд некоторые российские операции могут показаться стратегически бессмысленными. Зачем спецслужбе крупного государства поджигать торговый центр или склад? Почему не выбрать исключительно военный объект?
Ответ заключается в том, что физическое уничтожение цели может быть лишь одной частью операции. Гораздо важнее вызвать у населения ощущение постоянной нестабильности, страх или панику.
Бывший глава польской внешней разведки Петр Кравчик объяснял эту логику так: российские структуры могут выбирать «мягкие цели», потому что задача состоит не столько в уничтожении критической инфраструктуры, сколько в создании ощущения небезопасности в обществе.
Неудачная атака тоже работает. Она заставляет государство усиливать охрану, расследовать происшествие, проверять сотни аналогичных объектов, тратить ресурсы спецслужб, объяснять гражданам, что произошло и с тревогой ждать, где будет следующая атака.
RUSI отмечает, что даже маломасштабные или неудачные операции могут выполнять российскую стратегическую задачу — создавать страх, истощать ресурсы служб безопасности и тестировать пределы реакции Запада.
Война ниже порога статьи 5
Именно здесь находится наиболее серьезная проблема для НАТО.
Современная система коллективной обороны создавалась прежде всего для ответа на понятную вооруженную агрессию. Если армия одного государства пересекает границу другого — источник угрозы очевиден.
Но что делать, если вместо армии появляются поджигатели, неизвестные беспилотники, кибератаки, GPS-помехи, повреждения железной дороги, миграционные кризисы, взрывчатка в логистическом центре, или десятки преступников, каждый из которых формально действует самостоятельно?
Каждый отдельный случай может выглядеть недостаточно серьезным для военного ответа. Но сотни таких случаев начинают формировать абсолютно ясную картину.
НАТО поэтому специально подчеркивает: гибридные действия могут привести к применению статьи 5, если союзники сочтут их масштаб достаточным.
Именно этот порог Россия, судя по характеру операций, постоянно исследует. Нанести максимальный ущерб, не дав противнику очевидного основания ответить как на обычное вооруженное нападение.
Европа начинает менять подход
До последнего времени реакция европейских государств зачастую оставалась преимущественно оборонительной.
Расследования. Аресты исполнителей. Высылки дипломатов. Закрытие консульств. Санкции. Усиление охраны.
Но события последних месяцев показывают, что отношение постепенно меняется.
После попытки атаки в Лейпциге председатель Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен пообещала более жесткую реакцию ЕС. Европейские государства начали обсуждать дальнейшие санкции и другие меры против российских структур.
3 сентября датская служба безопасности PET сообщила, что российские спецслужбы пытаются вербовать граждан Дании для диверсионных операций против предприятий оборонной промышленности, связанных с поддержкой Украины. По данным PET, социальные сети и игровые платформы используются в том числе для поиска людей, готовых фотографировать чувствительные объекты или выполнять другие задания. Россия обвинения отвергла.
В Германии министр внутренних дел говорит уже о практически ежедневных гибридных атаках на инфраструктуру.
Для Европы ещё несколько лет назад вопрос звучал так: действительно ли Россия ведет гибридную войну против Европы?
Сегодня количество расследований, судебных дел, официальных обвинений и заявлений европейских правительств дает на него однозначный ответ: ДА.
Главный вопрос сегодня звучит так: сколько еще атак должно произойти, чтобы Европа начала адекватно отвечать на агрессию Москвы всеми имеющимися в её распоряжении средствами.