Речь министра судоходства и островной политики Василиса Кикилиаса на экономической конференции в Салониках заслуживает значительно большего внимания, чем просто очередное выступление правительственного чиновника о развитии портов и экономических проблемах Греции.
На первый взгляд, Кикилиас говорил о вполне понятных вещах: конкурентоспособности греческого судоходства, стоимости «зелёного» перехода, инвестициях в портовую инфраструктуру и необходимости не перекладывать новые расходы на греческие домохозяйства. Однако в его выступлении прозвучали две значительно более политически опасные темы.
Первая касается отношений Греции с её европейскими партнёрами. Вторая — роли Ивана Саввиди и российского капитала в экономическом развитии Северной Греции.
Именно сочетание этих двух сюжетов создаёт проблему для правительства Кириакоса Мицотакиса.
Кто на самом деле является «северными партнёрами»?
Когда в греческой политической риторике возникает противопоставление между «Севером» и Грецией, прежде всего необходимо определить, о каком Севере идёт речь.
Если речь идёт о северных государствах Европейского союза, то представлять их как внешнюю силу, которая просто оказывает давление на Грецию, — политически удобное, но экономически неполное объяснение.
Греция является государством — членом Европейского союза и одновременно одним из крупнейших получателей европейского финансирования. Европейская комиссия прямо указывает, что экономическая активность Греции в значительной степени поддерживается средствами ЕС, прежде всего через Механизм восстановления и устойчивости. План восстановления Греции предусматривает 18,2 млрд евро грантов и 17,7 млрд евро кредитов.
На 2021–2027 годы Греции предусмотрено 20,5 млрд евро средств политики сплочения, к которым добавляется национальное софинансирование, а Общая сельскохозяйственная политика предусматривает ещё 13,5 млрд евро европейского финансирования на 2023–2027 годы.
Европейские средства остаются одним из главных источников государственных инвестиций в Греции.
Поэтому вопрос следует ставить иначе.
Не «почему Север Европы давит на Грецию?», а почему страна, которая в значительной степени использует общий европейский финансовый ресурс, должна воспринимать выполнение общих правил как внешнее давление?
Это принципиальная разница.
Европейский союз — не банк, в котором существуют «северные доноры» и «южные просители». Это политический и экономический союз с единым бюджетом, общими правилами и взаимными обязательствами.
При этом финансовая реальность также имеет значение. Часть государств-членов вносит в общий бюджет больше, чем получает непосредственно обратно. И когда политик государства — получателя европейского финансирования создаёт впечатление, что требования к эффективности, реформам или бюджетной дисциплине являются проявлением враждебности со стороны «северных партнёров», он рискует превратить нормальную дискуссию внутри Союза в конфликт между «нами» и «ими».
Для правительства Мицотакиса такая риторика особенно опасна.
Кикилиас сказал больше, чем, возможно, планировал
Ещё более показательной стала часть речи, посвящённая Ивану Саввиди.
Кикилиас фактически поставил бизнес-империю Саввиди в один ряд с механизмами экономического восстановления Северной Греции. Он заявил, что греческие правительства после периода жёсткой бюджетной экономии искали инвесторов, способных поддержать экономику, особенно Северной Греции, которая столкнулась с серьёзными проблемами.
И далее министр назвал одним из таких инвесторов Ивана Саввиди.
Более того, он подчеркнул, что компании Саввиди инвестировали в Makedonia Palace, другие активы Северной Греции и порт Салоник, назвав это «сравнительным преимуществом» для Салоник, Центральной Македонии и всей Северной Греции.
Это уже не нейтральное упоминание частного инвестора.
Это политическая оценка исторической роли российского бизнеса в развитии стратегического региона Греции.
И именно здесь возникает неудобный вопрос: понимает ли министр, какую политическую рамку он создаёт собственными словами?
От инвестиций к политической легитимации
Нет ничего неправильного в том, что государство привлекает иностранные инвестиции.
Проблема начинается тогда, когда стратегические активы государства — прежде всего порты и другая критическая инфраструктура — становятся частью концентрации экономического влияния инвестора, чья политическая и геополитическая биография имеет очевидное российское измерение.
Иван Саввиди является одним из наиболее заметных инвесторов российского происхождения в Греции. Его бизнес-группа контролировала, в частности, 71,8 процента Организации порта Салоник, а также Makedonia Palace, PortoCarras, Souroti и другие активы.
Это не означает, что каждая инвестиция Саввиди автоматически является российской политической операцией.
Но и обратное утверждение — что происхождение капитала и геополитический контекст вообще не имеют значения, — было бы столь же ошибочным.
Особенно когда речь идёт о порте.
Именно поэтому в прошлом возникали вопросы относительно расширения влияния Саввиди на греческую портовую инфраструктуру. В публичном пространстве также обсуждались его связи с Кремлём и потенциальные риски концентрации портовых активов в руках бизнесмена с подобным бэкграундом.
Ирония ситуации
В этом и заключается главная ирония нынешнего заявления Кикилиаса.
Греческое правительство одновременно говорит о необходимости европейской стратегической автономии, защите критической инфраструктуры, геополитических рисках и снижении зависимостей — и в то же время его министр публично представляет бизнес-империю предпринимателя российского происхождения как один из факторов экономического усиления стратегического региона.
Это не обязательно означает наличие нарушения закона.
Но это создаёт серьёзную проблему политического сигнала.
Особенно накануне выборов.
Почему это может сыграть против Мицотакиса
Правительство Мицотакиса в последние годы стремилось позиционировать Грецию как предсказуемого и надёжного европейского союзника, который после российского вторжения в Украину чётко определил свою позицию.
Именно поэтому возвращение российского вопроса через тему «экономического успеха Северной Греции» является политически рискованным.
Ведь Северная Греция обладает собственной политической спецификой. Здесь сильны региональная идентичность, экономическое недовольство центром, специфические медийные и бизнес-сети, а также чувствительность к отношениям с Россией.
Когда высокопоставленный представитель правительства говорит, что именно предприниматель российского происхождения помог сделать регион экономически сильнее, он невольно создаёт для пророссийских политических сил готовый аргумент:
«Даже само правительство признаёт, что российские деньги и российский бизнес были полезны Греции».
Это уже совершенно иная политическая конструкция.
И она может быть использована не Мицотакисом, а его оппонентами.
Самое опасное — не сам Саввиди
Наибольшая проблема для правительства заключается даже не в Иване Саввиди.
Проблема — в создании политического нарратива.
Если государство годами говорит обществу, что российское влияние является потенциальным риском, а затем один из ключевых министров публично объясняет, что российский инвестор был одним из тех, кто «поддержал» экономику Северной Греции, возникает очевидное противоречие.
И это противоречие обязательно будет использовано политическими силами, выступающими за пересмотр греческой политики в отношении России.
Именно здесь слова Кикилиаса могут оказаться гораздо важнее, чем он предполагал.
Он не просто защитил инвестиции Саввиди.
Он фактически предложил позитивную политическую интерпретацию роли российского капитала в современной истории Северной Греции.
А это означает, что он открыл дверь для вопроса, который правительству Мицотакиса, напротив, следовало бы держать максимально закрытым: где проходит граница между экономической открытостью Греции и геополитическим влиянием иностранного капитала?
«У русских все ходы записаны»
Греческая политика уже не раз демонстрировала, насколько опасно смешивать экономический прагматизм с геополитической наивностью.
Инвестиции сами по себе не имеют национальности.
Но капитал имеет происхождение, владельцы имеют связи, активы имеют стратегическое значение, а политические системы помнят старые договорённости.
Именно поэтому сегодняшнее оправдание прежней политики завтра может стать политическим доказательством для совершенно другой силы.
России не обязательно непосредственно вмешиваться в греческую политику, чтобы получать от этого дивиденды. Достаточно, чтобы греческие политические акторы сами вернули российский капитал в позитивный внутриполитический нарратив.
В этом смысле фраза «у русских все ходы записаны» является не просто политической метафорой.
Это предупреждение.
Потому что активы, приобретённые в период благоприятного экономического климата, остаются активами и после изменения геополитической среды.
А политические аргументы, которые сегодня кажутся безобидными, завтра могут стать оружием против тех, кто их создал.
Вывод
Кикилиас имел полное право защищать греческое судоходство от чрезмерной регуляторной нагрузки. Он имеет право требовать от Брюсселя учитывать специфику греческой экономики. И он имеет право говорить о развитии Северной Греции.
Но государственному деятелю такого уровня следовало бы быть значительно осторожнее с политическими формулировками.
Особенно когда речь одновременно идёт о Европейском союзе, финансировании Греции, стратегических портах и бизнесмене с крупным российским инвестиционным бэкграундом.
Проблема не в том, что Греция привлекала российский капитал.
Проблема в том, что сегодня, когда геополитическая ситуация радикально изменилась, представитель правительства начинает подавать эту историю не как сложный эпизод прошлого, требующий критической оценки, а как историю успеха и экономическое преимущество для Северной Греции.
Для Мицотакиса это лишний политический фронт.
И самое худшее, что его открыл не оппозиционный политик, не пророссийская партия и не Кремль.
Его открыл член самого правительства.