Заявления Биньямина Нетаньяху служат прежде всего интересам Израиля; однако объективно они совпадают с постоянными греческими опасениями по поводу сохранения стратегического баланса в Восточном Средиземноморье.
История международных отношений учит одной истине, которую каждое поколение политиков и дипломатов вынуждено открывать заново: государства обычно терпят неудачи не потому, что обладают меньшей мощью, чем их противники. Они терпят неудачи, когда продолжают смотреть на изменившийся мир сквозь призму представлений, убеждений и стратегических инструментов эпохи, которая уже ушла. Крупнейшие национальные кризисы часто возникают не из-за нехватки доступных средств, а из-за неправильного прочтения международной реальности и меняющихся соотношений сил.
Дипломатическая история полна примеров. Крупные перестановки в международной системе — от Венского конгресса до окончания Холодной войны — перевернули союзы, переопределили балансы сил и заставили даже сильные государства переосмыслить свои стратегические выборы. Никакой международный порядок не был вечным, и никакой баланс не оставался неизменным, когда менялись реальные соотношения сил.
Из этого вечного опыта родился один из фундаментальных принципов дипломатии: у государств нет постоянных друзей и постоянных противников; у них есть прежде всего постоянные интересы. Союзы формируются не на основе эмоциональных предпочтений или идеологического родства, а на оценке того, что в конкретной исторической ситуации сотрудничество между двумя или несколькими государствами наиболее эффективно служит их жизненно важным интересам и способствует сохранению благоприятного баланса сил.
Это признание приобретает особое значение для Греции. Как средняя европейская держава, расположенная на геополитическом перекрестке Восточного Средиземноморья, Балкан и Ближнего Востока, наша страна не может позволить себе рассматривать внешнюю политику как сферу идеологического самоутверждения или эмоциональных рефлексов. География, история и хронический ревизионизм Турции требуют внешней политики, основанной на реализме, стратегическом предвидении и постоянной оценке меняющихся международных соотношений сил.
Именно в этом контексте особый интерес представляет публичная дискуссия, вызванная недавними заявлениями израильского премьер-министра о возможности возвращения Турции в программу истребителей F-35. Их значение не исчерпывается самим вопросом самолётов и не ограничивается отношениями между Израилем и Турцией. Они служат поводом для рассмотрения гораздо более широкого вопроса: как Греция должна позиционировать себя в мире, где послевоенные certainties (уверенности) отступают, великие державы корректируют свои стратегические приоритеты, а Восточное Средиземноморье вновь становится одним из самых критических геополитических пространств планеты.
Эта статья не пытается защищать выборы какого-либо иностранного правительства и не оценивать внутренние политические процессы других государств. Она пытается ответить на другой, фундаментальный вопрос: какая стратегия наиболее эффективно служит греческим национальным интересам в формирующейся новой международной реальности. И ответ на этот вопрос нельзя искать в идеологических симпатиях или антипатиях, а в трезвом анализе геополитической реальности.
Геополитический реализм как основа внешней политики
Прежде чем рассматривать конкретные события в Восточном Средиземноморье, стоит напомнить базовый принцип теории международных отношений. Внешняя политика осуществляется не в мире, где доминируют моральные намерения, а в международной системе без верховной политической власти, где каждое государство несёт главную ответственность за свою безопасность и выживание. Эта реальность не отменяет значения международного права или международных организаций; однако она объясняет, почему в моменты больших кризисов государства почти всегда возвращаются к логике силы, сдерживания и стратегического баланса.
Этот подход известен в международной литературе как политический реализм (political realism), который в геополитическом анализе выражается через логику баланса сил. От Фукидида до Ганса Моргентау, Кеннета Уолтца и Джона Дж. Миршаймера основная позиция остаётся по сути той же: стабильность обеспечивается не только добрыми намерениями, но прежде всего существованием баланса сил, который предотвращает навязывание воли одного государства остальным.
Это не означает, что мораль не имеет места в международной политике. Это означает, что мораль без стратегической достаточности редко бывает достаточной для защиты жизненно важных интересов государства. Правительства должны учитывать как принципы международного права, так и реальное распределение силы, поскольку игнорирование любой из этих двух сторон приводит к неполному пониманию международной реальности.
Для Греции это наблюдение приобретает особое значение. Страна не обладает демографическим, экономическим или военным весом великой державы. Однако у неё есть нечто столь же ценное: возможность укреплять своё положение через надёжные союзы, стабильные стратегические партнёрства и активное участие в европейских и евроатлантических институтах. Национальная мощь — это не только количественная величина; она также является продуктом правильных стратегических выборов.
В этом свете сегодняшняя дискуссия о сотрудничестве Греции–Кипра–Израиля не должна рассматриваться как конфронтация между разными идеологическими подходами. Это прежде всего вопрос стратегии: в какой мере это конкретное сотрудничество способствует сохранению благоприятного баланса сил в Восточном Средиземноморье и укрепляет безопасность Греции в период, когда международная система вступает в новую фазу неопределённости.
Крах уверенности
Существуют исторические периоды, когда внешняя политика государства может опираться на относительно стабильные предположения. И существуют периоды, когда все константы переворачиваются почти одновременно. Сегодняшняя ситуация, несомненно, относится ко второй категории.
Более трёх десятилетий после распада Советского Союза Запад действовал с убеждением, что либеральный международный порядок уже закрепился. Американская стратегическая гегемония, углубление европейской интеграции и расширение НАТО создали ощущение, что основные оси международной политики даны.
Сегодня, однако, эта картина радикально изменилась.
Война в Украине, растущая конфронтация между США и Китаем, кризис на Ближнем Востоке, ревизионистская стратегия России и постоянное стремление Турции стать самостоятельным региональным полюсом силы создают международную среду, гораздо более сложную и значительно менее предсказуемую, чем та, которую знала Европа после 1991 года.
В этой новой реальности даже американская внешняя политика проявляет черты большей транзакционности. Переизбрание президента Дональда Трампа сопровождалось иным видением союзов — с большим акцентом на двусторонние переговоры, экономические обмены и пересмотр прежних стратегических выборов. Его недавние заявления об отмене санкций против Турции и готовность вновь рассмотреть перспективу возвращения Анкары в программу истребителей F-35 являются характерными примерами такого подхода.
Значение этих событий заключается не только в том, завершится ли такая сделка или нет. В конце концов, в США остаются серьёзные юридические и политические препятствия, а значительное число членов Конгресса продолжает выступать против возвращения Турции, пока российская зенитно-ракетная система С-400 остаётся в оперативном использовании.
Суть, однако, в другом. Впервые за многие годы сама Вашингтон даёт понять, что варианты, которые раньше считались политически немыслимыми, теперь могут быть пересмотрены с точки зрения новых геополитических расчётов. Это настоящее послание, которое Афины должны прочитать.
Греция — это не Турция
Здесь и кроется самая большая ловушка греческой публичной дискуссии.
Часто можно услышать утверждение, что Греция должна проводить более «независимую», более «многомерную» или даже более «жёсткую» внешнюю политику по отношению к своим союзникам.
Эта формулировка звучит привлекательно. Однако геополитика не работает с лозунгами. Не все государства обладают одинаковыми возможностями.
География не дарит привилегий; она накладывает ограничения и создаёт возможности
Здесь кроется одно из самых частых заблуждений греческого публичного диалога. Очень часто мы сравниваем Грецию с Турцией, как будто речь идёт о двух государствах с одинаковыми геополитическими характеристиками и, следовательно, они должны проводить идентичную внешнюю политику. На самом деле геополитика не работает по симметричным правилам. География, размер, экономика, демография, промышленная база и стратегическое положение каждой страны определяют диапазон её возможностей.
Турция обладает населением примерно в десять раз большим, чем у Греции, значительно более крупным внутренним рынком, развивающейся оборонной промышленностью, обширным военным присутствием за пределами своих границ и, главное, уникальным географическим преимуществом: она контролирует проливы Босфор и Дарданеллы — одну из важнейших морских артерий планеты. Кроме того, она граничит с Кавказом, Ближним Востоком, Чёрным морем и Восточным Средиземноморьем, что позволяет ей выглядеть в глазах великих держав незаменимым региональным фактором на множестве геополитических фронтов.
Именно поэтому Анкаре за последние два десятилетия удалось развить более автономную и часто транзакционную внешнюю политику. Она поддерживает отношения сотрудничества и конкуренции одновременно с США, Россией, Европейским Союзом, арабскими странами и всё больше — с Китаем. Часто она пытается использовать противоречия между великими державами в свою пользу, увеличивая свою переговорную силу.
Это не означает, что турецкая стратегия всегда успешна или лишена рисков. Это означает, что она опирается на объективные геополитические данные, которыми Греция не обладает в той же степени.
Греция следует иной геостратегической логике. Её сила проистекает не из возможности балансировать между конкурирующими лагерями и не из способности проводить политику равных дистанций. Она проистекает из институциональной надёжности, участия в ЕС и НАТО, сильного морского характера, качества человеческого капитала и, главное, способности строить стабильные стратегические партнёрства с государствами, разделяющими общие опасения по поводу безопасности и стабильности Восточного Средиземноморья.
Именно поэтому часто высказываемое мнение, что Греция должна «копировать» внешнюю политику Турции, игнорирует фундаментальный принцип геополитики: успешные государства не копируют стратегии других государств; они формируют свою собственную стратегию на основе своих особых характеристик и сравнительных преимуществ. География — не судьба, а устойчивая рамка, внутри которой каждое государство должно развивать свою стратегию.
Эта разница не является признаком греческой слабости или турецкого превосходства. Напротив, она напоминает, что каждое государство должно использовать свои особые сравнительные преимущества. Греция укрепляет своё международное положение, когда действует как надёжный европейский и евроатлантический партнёр, когда инвестирует в свою сдерживающую мощь и когда строит стабильные партнёрства со странами, стремящимися сохранить баланс в Восточном Средиземноморье. Стратегические отношения с Кипрской Республикой и Израилем полностью вписываются в эту логику. Это не идеологический выбор, а применение основных принципов геополитического реализма.
Любое государство, которое игнорирует реальные данные о своей мощи и пытается проводить политику так, будто обладает иными возможностями, рискует превратить свои желания в стратегические иллюзии.
Сближение интересов Греции и Израиля: стратегическая реальность, а не идеологический выбор
Если существует одно фундаментальное аксиома в международных отношениях, то это то, что государства выбирают партнёров не по критерию эмоциональной симпатии и не по идеологическому совпадению. Они выбирают их на основе того, сходятся или расходятся их стратегические интересы в конкретной исторической ситуации.
Это наблюдение, восходящее ещё к классической реалистической школе международной политики и постоянно подтверждаемое дипломатической историей, является, пожалуй, самым важным ключом к пониманию сегодняшних отношений Греции и Израиля.
Афины и Иерусалим не развивали своё стратегическое сотрудничество потому, что разделяют каждое политическое решение друг друга. И не потому, что совпадают во всех региональных вопросах. Тем более их отношения нельзя назвать «идеологическим союзом». Это два государства с разной исторической траекторией, разными приоритетами и разными средами безопасности.
Важно то, что в сегодняшней ситуации они сталкиваются с общей стратегической проблемой: сохранением баланса сил в Восточном Средиземноморье перед лицом Турции, которая стремится расширить своё влияние далеко за пределы международно признанных прав.
Турция как ревизионистская сила
В последние годы Турция уже не ограничивается защитой своих национальных интересов, как это делает любое государство. Она приняла явно ревизионистскую стратегию, оспаривая международные договоры, морские зоны, суверенные права и существующие балансы.
Теория «Голубой родины», постоянные оспаривания греческого суверенитета в Эгейском море, незаконный турецко-ливийский меморандум, сохранение оккупационных войск на Кипре и постоянное военное вовлечение Анкары в многочисленные региональные фронты — это не фрагментарные действия. Они отражают общее стратегическое видение, согласно которому Турция стремится стать самостоятельным полюсом силы между Востоком и Западом.
Именно эта стратегия вызывает обоснованную тревогу не только в Греции и Кипрской Республике, но и в других странах региона, стремящихся к сохранению сбалансированной архитектуры безопасности. Израиль входит в их число.
Почему Израиль рассматривает Турцию как стратегический вызов
Чтобы полностью понять значение недавних израильских вмешательств, нужно избегать обычного упрощения. Израиль оценивает Турцию не исключительно через призму двусторонних отношений и не реагирует фрагментарно на отдельные заявления турецкого руководства. Его стратегическая оценка касается общего изменения регионального баланса сил.
Для израильского стратегического сообщества Турция сегодня — это региональный игрок с растущими военными, технологическими и промышленными возможностями, который стремится к большей автономии как от США, так и от Европейского Союза. Развитие отечественной оборонной промышленности, инвестиции в беспилотные системы, укрепление военно-морской мощи и систематическое военное присутствие на множестве региональных фронтов — это элементы долгосрочной стратегии, а не случайные выборы.
В этих условиях любое возможное дальнейшее усиление турецких военных возможностей оценивается Израилем не изолированно, а как фактор, который может повлиять на общее соотношение сил в Восточном Средиземноморье и на Ближнем Востоке. Противодействие Израиля возможности возвращения Турции в программу F-35, следовательно, объясняется не только двусторонними разногласиями; оно вписывается в его общее стремление сохранить региональный баланс, который он считает благоприятным для собственной безопасности.
Именно в этой точке израильские и греческие интересы демонстрируют существенное сближение. Причины безопасности каждой страны различны, но общая цель остаётся той же: предотвращение создания региональной среды, в которой одна сила получит возможность в одностороннем порядке навязывать свои условия остальным игрокам Восточного Средиземноморья.
Заявления Нетаньяху и их реальный смысл
В этом контексте следует интерпретировать и недавние публичные позиции израильского премьер-министра, который выразил противодействие перспективе возвращения Турции в программу истребителей F-35 и предупредил, что такое развитие событий может нарушить баланс сил в регионе. Одновременно он напомнил, что Турция сохраняет оккупационные войска на Кипре и неоднократно высказывала угрозы в адрес Греции. Эти замечания были сделаны в период, когда Вашингтон пересматривает некоторые аспекты своей политики в отношении Анкары, что делает дискуссию ещё более критической. Эти заявления служат прежде всего интересам Израиля; однако объективно они совпадают с постоянными греческими опасениями по поводу сохранения стратегического баланса в Восточном Средиземноморье.
Некоторые могут возразить, что Израиль действует исключительно в соответствии со своими интересами. Это наблюдение абсолютно верно. Именно это наблюдение и раскрывает суть вопроса. Израиль не обязан защищать греческие интересы. Он защищает свои собственные.
Задача греческой внешней политики — не искать государства, действующие из альтруизма. Задача — распознавать, когда интересы других государств совпадают с греческими, и использовать эту ситуацию на благо национальной стратегии. Такое совпадение сегодня очевидно.
Афины стремятся предотвратить дальнейшее нарушение военного баланса в пользу Турции. То же самое, по другим причинам, стремится сделать и Иерусалим. Это совпадение интересов не требует идеологического совпадения. Оно требует стратегической прозорливости.
Ловушка идеологизации
В любом демократическом обществе совершенно допустимо критиковать выборы любого правительства, включая израильское. Публичная дискуссия вокруг событий в Газе, гуманитарных издержек конфликтов и необходимости соблюдения международного гуманитарного права не только допустима, но и необходима.
Проблема начинается, когда эта обоснованная дискуссия превращается в предложение об отмене фундаментальных стратегических выборов греческой внешней политики.
Одно дело — высказывать критику в адрес конкретных политик правительства. Другое — ставить под сомнение стратегическое сотрудничество, которое строилось более пятнадцати лет с межпартийной преемственностью, потому что оно служит долгосрочным интересам страны.
Стабильные партнёрства между государствами строятся не на согласии по каждому отдельному вопросу. Они строятся на существовании более широкой рамки общих интересов. То же самое касается почти всех крупных стратегических союзов современной истории.
У Греции нет роскоши стратегического экспериментирования
Здесь проявляется критический параметр, который часто упускается из виду в публичном диалоге.
Великие державы могут время от времени тестировать разные стратегии, пересматривать союзы или управлять большей степенью неопределённости.
Однако Греция — не великая держава. Это страна первой линии ЕС и НАТО, которая сталкивается с хронически ревизионистским соседом и действует в одном из самых чувствительных геополитически регионов планеты.
В этих условиях внешняя политика не может становиться полем идеологических всплесков или конъюнктурных корректировок. Она требует преемственности, надёжности и последовательности.
Сохранение стратегического партнёрства не означает отождествления с каждым отдельным политическим выбором союзника. Зрелые государства способны расходиться там, где это необходимо, не подрывая общую рамку отношений, которые служат долгосрочным интересам. Различение между стратегическим партнёрством и отдельными политическими разногласиями — это основная черта любой серьёзной внешней политики.
Это означает, однако, что каждое публичное заявление должно взвешиваться также с точки зрения последствий, которые оно может иметь для общего положения страны.
Потому что во внешней политике, как неоднократно доказывала история, мощь государства измеряется не только его вооружёнными системами или экономическим размером. Она измеряется также надёжностью его стратегических выборов, последовательностью союзов и способностью своевременно различать, какие интересы совпадают с его собственными, а какие — нет.
Трёхстороннее сотрудничество Греции–Кипра–Израиля как оплот стабильности в Восточном Средиземноморье
Международные отношения формируются не только политическими выборами государств, но и объективными географическими и стратегическими ограничениями, в рамках которых они действуют. Британский географ и основоположник современной геополитической мысли Хэлфорд Макиндер отмечал, что география не навязывает абсолютно политику государств, но задаёт рамки, в которых она развивается. В Восточном Средиземноморье это наблюдение приобретает особое значение. География не диктует автоматически решения государств; она определяет пределы, в которых могут осуществляться эффективные стратегические выборы.
Греция, Кипрская Республика и Израиль — три демократические страны, находящиеся в одном из самых нестабильных геополитически регионов мира. На севере простирается пространство Чёрного моря и война в Украине. На востоке — Сирия и Ливан, страны, которые продолжают сталкиваться с серьёзными вызовами безопасности. Южнее — Ближний Восток, где региональные конфликты, терроризм, энергетическая безопасность и морские перевозки пересекаются ежедневно.
В этой геополитической среде сотрудничество Афин, Никосии и Иерусалима развивалось не как продукт конъюнктурного политического выбора и не как результат личных отношений между правительствами. Оно формировалось постепенно, потому что три страны осознали, что сталкиваются с общими стратегическими вызовами и что их сотрудничество приносит взаимную выгоду.
От энергетического сотрудничества к стратегическому партнёрству
На первом этапе трёхстороннее сотрудничество было связано главным образом с энергетическими событиями в Восточном Средиземноморье. Открытие значительных месторождений природного газа в израильской и кипрской исключительной экономической зоне создало новые возможности экономического сотрудничества, но также новые потребности в защите критической морской инфраструктуры.
Вскоре, однако, стало ясно, что энергетическое сотрудничество не может существовать без соответствующего сотрудничества в сфере безопасности.
Защита подводных трубопроводов, кабелей передачи данных, портовых сооружений, энергетических терминалов и морских путей сообщения требует координации, обмена информацией и общей оперативной концепции. Энергетическая безопасность и национальная безопасность оказались двумя сторонами одной медали.
Таким образом, трёхстороннее сотрудничество начало приобретать гораздо более широкое содержание: совместные военные учения, обмен ноу-хау, сотрудничество в области кибербезопасности, гражданской защиты, борьбы с природными катастрофами и защиты критической инфраструктуры.
Это развитие не было продуктом идеологического сближения. Это было естественным следствием общего прочтения геополитической среды.
Турция как фактор нарушения регионального баланса
Это стратегическое сотрудничество приобретает ещё большее значение из-за постепенного изменения турецкой внешней политики.
Анкара стремится стать доминирующей региональной силой Восточного Средиземноморья. Это стремление не ограничивается защитой турецких интересов — что совершенно законно для любого государства, — но сопровождается систематической попыткой пересмотра существующего режима безопасности и международного морского права.
Оспаривание греческого суверенитета над островами Эгейского моря, теория «Голубой родины», незаконный турецко-ливийский меморандум, неоднократные нарушения греческого воздушного пространства в предыдущие годы и продолжающееся военное присутствие на оккупированных территориях Кипрской Республики — это не отдельные эпизоды. Они являются элементами более широкой стратегии, которая стремится изменить региональные соотношения сил.
Именно эта реальность объясняет, почему греческие и израильские опасения часто совпадают.
Афины и Иерусалим не сталкиваются с одинаковыми угрозами и не одинаковым образом. Однако обе стремятся предотвратить возникновение региональной гегемонии, которая могла бы ограничить свободу действий остальных государств Восточного Средиземноморья.
Сдерживание — это не агрессия
В публичном диалоге часто используется термин «сдерживание», не всегда с правильным пониманием его содержания. Сдерживание — это не политика конфликта. Оно не означает агрессию и не стремление к военному противостоянию. Напротив, это механизм сохранения мира через баланс сил.
Государство сдерживает, когда делает ясным, что любое агрессивное действие против него будет иметь непропорциональную цену для нападающего. Чем надёжнее эта сдерживающая способность, тем меньше вероятность реального конфликта.
В этом свете сотрудничество Греции–Кипра–Израиля не направлено на создание агрессивной оси против третьих стран. Оно направлено на сохранение баланса, который будет отговаривать от односторонних ревизионистских действий и укреплять стабильность в регионе.
Это различие критически важно. Потому что стабильность достигается не только через дипломатические декларации. Она требует существования надёжных механизмов сдерживания.
Европейское измерение сотрудничества
Существует ещё один параметр, который часто недооценивается. Греция и Кипрская Республика действуют не только как два национальных государства. Они одновременно являются государствами-членами Европейского Союза и составляют его юго-восточную границу.
Следовательно, безопасность Восточного Средиземноморья касается не только Афин и Никосии. Она касается в целом европейской энергетической безопасности, безопасности морских перевозок, защиты критической инфраструктуры и управления миграционными и гибридными угрозами.
В этом смысле стратегическое сотрудничество с Израилем выходит за узкие рамки двусторонних или трёхсторонних отношений. Оно вписывается в более широкие усилия по формированию сети стабильности, которая служит не только интересам трёх стран, но и интересам самой Европы.
Последовательность как стратегический капитал
Международные союзы оцениваются не только по их полезности в периоды кризиса. Они оцениваются также по последовательности, с которой они сохраняются во времени.
Государство, которое кажется меняющим свои стратегические выборы под давлением текущей повестки или внутренней политической конфронтации, посылает сигнал неопределённости как союзникам, так и противникам. Напротив, государство, которое сохраняет стабильные стратегические партнёрства, не отказываясь от автономии суждения и не замалчивая разногласия, когда они существуют, укрепляет свою международную надёжность.
Эта надёжность сама по себе является умножителем национальной мощи. И для такой страны, как Греция, которая ежедневно вынуждена защищать свои суверенные права в регионе повышенной геополитической напряжённости, эта надёжность — не абстрактная дипломатическая добродетель. Это необходимое условие для эффективного проведения внешней политики.
Греческая внешняя политика в эпоху стратегической неопределённости
Если есть один вывод, который вытекает из всех крупных геополитических перестановок последних лет, то это то, что международная политика вступает в период повышенной стратегической неопределённости. Константы, на которых строился послехолодновоенный международный порядок, не рухнули полностью, но, безусловно, больше не могут считаться неизменными.
США переопределяют способ восприятия своих союзов. Европейский Союз всё ещё ищет coherentную стратегическую идентичность в сфере обороны и безопасности. Россия продолжает практически оспаривать послехолодновоенную архитектуру безопасности в Европе. Китай устойчиво расширяет своё геоэкономическое и геополитическое влияние. Одновременно региональные державы, такие как Турция, пытаются использовать противоречия великих держав, претендуя на большую стратегическую автономию.
В такой среде Греция не может позволить себе ни инерции, ни импровизации.
Баланс как форма национальной мощи
В публичном диалоге часто представляется как проявление решительности мнение, что Греция должна полностью выстраиваться в соответствии с каждым выбором союзника или, наоборот, демонстративно дистанцироваться, когда не согласна с ним.
На самом деле серьёзная внешняя политика не работает в терминах абсолютного совпадения или абсолютного разрыва.
У Греции есть все основания поддерживать самые крепкие связи с США, поскольку американское присутствие продолжает оставаться фундаментальным фактором европейской безопасности.
Одновременно она должна укреплять своё положение внутри Европейского Союза, поскольку участие в европейской интеграции является важнейшим умножителем её политической, экономической и дипломатической мощи.
То же самое касается тесного стратегического сотрудничества с Кипрской Республикой, поскольку эллинизм остаётся единым геополитическим фактором в Восточном Средиземноморье.
В этой сети отношений углубление сотрудничества с Израилем приобретает особое значение, потому что сегодня две страны разделяют критические стратегические цели, касающиеся региональной стабильности, энергетической безопасности, сдерживания и защиты критической морской инфраструктуры.
В то же время Греция должна продолжать культивировать традиционно хорошие отношения с арабским миром. Её историческое присутствие в Восточном Средиземноморье, связи со многими арабскими странами и последовательная поддержка справедливого и устойчивого решения палестинского вопроса являются важными дипломатическими активами, которые нельзя упускать.
Выбор в пользу стратегического сотрудничества с Израилем не подразумевает отказа от этих отношений. Напротив, зрелая внешняя политика может одновременно поддерживать открытые каналы связи с разными партнёрами, лишь бы не терять из виду главное: защиту национальных интересов.
Внешняя политика — не продолжение внутренней конфронтации
В демократии естественно, что политические партии расходятся по вопросам экономической политики, социального государства, налогообложения или масштаба реформ.
Однако внешняя политика не может превращаться в поле лёгких лозунгов или пространство, где каждый международный кризис используется прежде всего для обслуживания внутренней политической конфронтации.
Это не означает, что внешняя политика должна оставаться вне общественного контроля. Напротив, демократический контроль необходим. Это означает, однако, что критика должна сопровождаться осознанием более широких геополитических последствий.
Когда страна сталкивается с хронически ревизионистским соседом, каждое публичное предложение, касающееся её стратегических партнёрств, должно оцениваться с особой осторожностью. Ослабление отношений, которые укрепляют положение Греции в Восточном Средиземноморье, не может предлагаться без ясного ответа на обоснованный вопрос: какая альтернативная архитектура безопасности предлагается вместо неё и с какими гарантиями эффективности?
Геополитика редко терпит стратегические вакуумы; когда они создаются, они, как правило, заполняются другими игроками, не всегда в пользу тех, кто их допустил.
Стратегическое хладнокровие как национальное преимущество
Греческая дипломатия неоднократно доказывала, особенно в последние десятилетия, что может действовать с преемственностью, институциональной памятью и адаптивностью. Это наследие не следует недооценивать.
Сегодняшняя ситуация требует именно этих качеств: хладнокровия вместо импульсивности, оценки реальных соотношений сил вместо идеологических рефлексов и долгосрочного стратегического планирования вместо конъюнктурных впечатлений.
История учит, что малые и средние государства выживают не потому, что поднимают самые громкие тона на международной сцене. Они выживают, когда своевременно распознают изменения международной среды, инвестируют в свою надёжность, формируют устойчивые союзы и избегают стратегических иллюзий.
Преемственность в стратегии сама по себе является фактором силы. Страны, которые постоянно меняют ориентацию, ослабляют свою надёжность, даже обладая значительными ресурсами.
Греции за последние пятнадцать лет удалось укрепить своё международное положение через сеть партнёрств, простирающуюся от Юго-Восточной Европы до Восточного Средиземноморья и Ближнего Востока. Укрепление этих партнёрств — не результат конъюнктурных политических выборов, а выражение более глубокого понимания места страны в современном мире.
Заключение
Поводом для настоящего анализа послужили недавние заявления израильского премьер-министра о возможной поставке американских F-35 Турции. Однако их значение далеко выходит за рамки этого конкретного вопроса.
Они раскрывают фундаментальную истину международной политики: международные отношения строятся не на идеологических симпатиях и не на эмоциональных отторжениях, а на реалистической оценке соотношений сил и сближении национальных интересов.
Для Греции стратегическое сотрудничество с Израилем не является выбором, который исключает сохранение сильных отношений с США, Европейским Союзом или арабским миром. Напротив, оно составляет неотъемлемую часть многомерной внешней политики, которая стремится укрепить международное положение страны, сохранить стабильность в Восточном Средиземноморье и последовательно служить национальным интересам.
История международных отношений показывает, что самые серьёзные стратегические неудачи государств обычно происходят не из-за недостатка военной или экономической мощи. Они происходят из-за неспособности правильно прочитать исторический момент. Когда государство путает свои идеологические предпочтения со стратегическими нуждами или превращает внешнюю политику в продолжение внутренней политической конфронтации, оно увеличивает риск ошибочных выборов с долгосрочными последствиями.
В мире, где уверенности отступают, а балансы меняются с беспрецедентной скоростью, главная задача греческой внешней политики — не выбирать лагеря по идеологическим критериям. Задача — сохранять стратегический компас твёрдо направленным на то, что составляет вечную миссию каждого ответственного государства: защиту национальной безопасности, международной надёжности и мира через реализм, стратегическую последовательность и прозорливость.
Потому что в конечном итоге в истории народов оправдываются не те, кто описывает мир таким, каким хотел бы его видеть, а те, кто обладает прозорливостью понять его таким, какой он есть на самом деле, и политической волей своевременно адаптировать свою стратегию к этой реальности.