52 года спустя после турецкого вторжения публичные архивы Соединённых Штатов, Палаты общин Великобритании и Организации Объединённых Наций проливают новый свет на драматические часы, предшествовавшие величайшей трагедии в современной истории Кипра.
CNA представляет расследование на основе первоисточников: американских и британских дипломатических телеграмм, протоколов заседаний Совета Безопасности ООН, записей Палаты общин, документов серии «Внешние отношения США» (FRUS), протоколов Вашингтонской группы специальных действий (WSAG), архивов UNFICYP и рассекреченных разговоров американского руководства.
Финальные часы перед высадкой
Днём 19 июля 1974 года, через четыре дня после государственного переворота против президента Макариоса, кризис приобрёл международный масштаб. В Никосии «правительство» Никоса Сампсона пыталось укрепиться, в то время как хунта Димитриоса Иоаннидиса в Афинах настаивала, что это внутреннее дело Кипра. Премьер-министр Турции Бюлент Эджевит фактически решил, что если не будет восстановлена ситуация как она была до переворота, Турция проведёт военную интервенцию. Для Вашингтона и Лондона главной заботой теперь было предотвратить войну между двумя союзниками по НАТО — Турцией и Грецией.
В 15:30 по нью-йоркскому времени Совет Безопасности ООН созвал второе чрезвычайное заседание за несколько дней. Ещё до начала обсуждения было отклонено требование «правительства» Сампсона заменить постоянного представителя Кипра Зинона Россидиса и отложить заседание (протокол 1780-го заседания, S/PV.1780). Сохранение Россидиса на посту было чётким сигналом, что ООН не признаёт режим Сампсона.
В своём выступлении архиепископ Макариос заявил, что переворот был организован военным правительством в Афинах и осуществлён греческими офицерами, командовавшими Национальной гвардией. Он обвинил греческую хунту в финансировании и руководстве EOKA B и раскрыл, что несколькими неделями ранее писал президенту Греции Федону Гизикису с просьбой вывести греческих офицеров с Кипра. Ответ, по его словам, был таким: это ослабит оборону острова от Турции.
«Я сказал им, что считаю опасность со стороны Афин большей, чем опасность со стороны Турции», — заявил он Совету Безопасности.
Макариос также утверждал, что переворот угрожает всей Республике Кипр — как греческим, так и турецким киприотам — и призвал ООН потребовать вывода греческих офицеров из Национальной гвардии и восстановления конституционного порядка. В самой цитируемой фразе своей речи он сказал, что переворот греческой хунты «является вторжением», последствия которого пострадают все киприоты — и греки, и турки.
Ответ Греции
Греческий представитель Иоаннис Панайотакис отверг любое участие Афин, настаивая, что события — исключительно внутреннее дело греческих киприотов. Он утверждал, что как командующий ELDYK, так и глава Национальной гвардии находились в Афинах перед переворотом, и связь с Никосией была прервана.
Затем он лично атаковал Макариоса, обвинив его в политике «культа личности» и демагогии. Он также обвинил Макариоса в содержании военизированных формирований и ответственности за преследования и политические убийства оппонентов.
Предупреждение Анкары
Рассекреченные американские документы показывают, что Анкара заранее предупредила о своих намерениях. 17 июля посол США в Турции Уильям Макомбер направил в Вашингтон телеграмму о встрече с премьер-министром Эджевитом. Тот назвал переворот нарушением Договора о гарантиях 1960 года и приписал его организацию афинской хунте.
Эджевит предупредил, что если «приемлемая ситуация» не будет восстановлена, Турция проведёт военную интервенцию. Если интервенция окажется неизбежной, добавил он, она должна произойти в течение «нескольких дней», иначе будет «ещё более кровавой». Он также сообщил, что едет в Лондон, чтобы добиваться совместных действий с Великобританией как второй державой-гарантом.
«У них там есть базы. Если они не используют их сейчас, то для чего они?» — сказал Эджевит. Турция, добавил он, рассмотрит все мирные решения, прежде чем рассматривать другие варианты.
Согласно американской телеграмме, заявленные основные цели Турции — восстановление конституционного порядка, вывод греческих офицеров из Национальной гвардии и обеспечение безопасного выхода турецких киприотов к морю.
Американская дилемма
В ночь на 19 июля, пока международное внимание было приковано к Совету Безопасности, ключевые решения принимались в Вашингтоне, Лондоне и Анкаре. Документы FRUS показывают, что правительство США к тому моменту пришло к выводу, что турецкая интервенция весьма вероятна, и сосредоточило усилия главным образом на предотвращении греко-турецкой войны, которая угрожала бы сплочённости НАТО в холодной войне.
В телеграмме, включённой в документы FRUS, госсекретарь США Генри Киссинджер повторил, что Соединённые Штаты признают Кипр «единым, суверенным и независимым государством» и ясно дали понять, что Вашингтон «не может принять никаких действий, изменяющих политическую и конституционную структуру острова». Он также призвал греческое правительство проявить «максимальную возможную сдержанность», предупредив, что дальнейшая дестабилизация может привести к греко-турецкой войне и усилить советское влияние в Восточном Средиземноморье.
Три дня спустя новая телеграмма Госдепартамента дипломатическим миссиям США изложила стратегию Вашингтона ещё яснее. Два главных приоритета — предотвратить турецкую военную интервенцию и избежать гражданского конфликта на Кипре, которым могла бы воспользоваться Москва.
В том же документе раскрыта основная американская дилемма. Хотя Макариос всё ещё считался законным президентом Кипра, американские чиновники считали его возвращение без внешней военной поддержки крайне сложным. При этом они отвергали режим Сампсона.
«Мы не признаём режим Сампсона», — говорилось в телеграмме. Однако отмечалось, что режим уже находится у власти, и было бы безрассудно пытаться его свергнуть до появления альтернативного решения.
Давление на Лондон с целью совместных действий
В этот период на британское правительство оказывалось сильное давление, чтобы оно возглавило действия как держава-гарант. 19 июля в Палате общин предлагали задействовать права по Договору о гарантиях 1960 года, включая даже временное подчинение Национальной гвардии командованию ООН.
Министр по делам Содружества Рой Хаттерсли подтвердил, что ведутся непрерывные контакты с Афинами и Анкарой, но избегал любых обязательств по военным действиям.
Тем временем Эджевит 17 июля прибыл в Лондон, добиваясь совместной британо-турецкой интервенции по Договору о гарантиях. Переговоры не дали результата, поскольку правительство Гарольда Вильсона не желало участвовать в военной операции, что фактически оставило Анкаре свободу действовать в одностороннем порядке.
Координация в Вашингтоне по мере истечения времени
Пока усилия Лондона зашли в тупик, внимание вновь переключилось на Вашингтон. В полдень 19 июля 1974 года (14:43–15:29 по вашингтонскому времени) Вашингтонская группа специальных действий (WSAG) провела экстренное заседание в Ситуационной комнате Белого дома под председательством заместителя госсекретаря Роберта Ингерсолла с участием руководителей Пентагона, Объединённого комитета начальников штабов и ЦРУ.
Рассекреченные протоколы раскрывают Вашингтон, который, осознавая неизбежность вторжения, сосредоточил внимание почти исключительно на эвакуации собственных граждан и на дипломатическом балансе между Афинами, Анкарой и Лондоном.
Заместитель министра обороны Уильям Клеменс сообщил, что американским амфибийным силам приказано подойти на расстояние 100–50 миль до Кипра (примерно 10 часов хода до берега). Силы включали пять кораблей, в том числе вертолётоносец, два десантных корабля LPD, 1800 морских пехотинцев и 14 вертолётов.
«Приказ флоту — двигаться исключительно в целях эвакуации гражданских лиц», — сказал Клеменс, подчеркнув, что это не для военной интервенции.
Неопределённость в отношении Иоаннидиса
Во время заседания было передано сообщение от Генри Киссинджера (он находился в Сан-Клементе и давал указания по телефону) относительно визита Джозефа Сиско в Афины. На тот момент американская команда ещё не имела ясной картины, удалось ли Сиско встретиться с «невидимым диктатором» Димитриосом Иоаннидисом, и считала это маловероятным.
К концу заседания пришла телеграмма из Афин. Тот факт, что греческая сторона согласилась направить представителя в Лондон в понедельник 22 июля для переговоров, был встречен осторожным облегчением.
«По крайней мере, ему есть о чём поговорить», — отмечалось в протоколах в отношении миссии Сиско в Анкаре. Однако директор ЦРУ Билл Колби обозначил реальную проблему: «Настоящая задача — убедить турок отложить вторжение до понедельника».
За кулисами: самолёт Макариоса и угроза убийства
Макариоса ждали в Нью-Йорке, и Киссинджер назначил встречу с ним на понедельник. Госдепартамент сообщил, что кипрская сторона запросила американский самолёт для перевозки Макариоса из Нью-Йорка в Вашингтон, ссылаясь на угрозы его жизни.
Тогдашний посол США на Кипре Роберт Джеймс Макклоски рекомендовал отклонить запрос, чтобы не создавать дипломатического впечатления, что Вашингтон «склоняется» в сторону Макариоса.
Представитель ЦРУ Джордж Лаудер вмешался и раскрыл, что отдан приказ «убить Макариоса в любой точке мира в любое время» на основе информации из надёжного источника.
В итоге Клеменс предложил компромиссное решение: предоставить Макариосу небольшой немаркированный военный самолёт, чтобы обеспечить его безопасность, не сигнализируя об официальной политической поддержке.
Телеграмма, предсказавшая вторжение
Днём 19 июля специальный посланник США Джозеф Сиско проинформировал Генри Киссинджера о своих контактах в Афинах с Димитриосом Иоаннидисом и главой греческих вооружённых сил генералом Григориосом Бонаносом.
Он сообщил госсекретарю, что вылетает в Анкару, добившись ограниченных уступок от греческой стороны, которые, по его личному мнению, недостаточны для предотвращения турецкой военной интервенции. Афины согласились участвовать в переговорах в Лондоне с Великобританией и поддержать усиленную роль ООН в контроле над портами и аэропортами Кипра, но категорически отвергли требование Турции о выходе турецких киприотов к морю, рассматривая его как завуалированный раздел.
Сиско также раскрыл, что намеренно не передал Афинам предложение Эджевита о полном разделе, считая, что это разрушит любые дипломатические усилия. В качестве крайней меры по деэскалации он вместо этого предложил, чтобы спикер Палаты представителей Глафкос Клиридис занял пост президента в соответствии с конституционной линией преемственности.
В финальном и наиболее пророческом абзаце телеграммы Сиско ясно выразил убеждение, что дипломатия обречена: что бы ни произошло, турки видят в этом идеальный момент для достижения давней цели путём военной интервенции.
В Белом доме вторжение теперь считают неизбежным
В тот же вечер WSAG вновь созвали в экстренном порядке с участием Киссинджера и высокопоставленных чиновников Госдепартамента, Пентагона, ЦРУ и Совета национальной безопасности. Протоколы показывают, что вопрос был уже не в том, вмешается ли Турция, а в том, когда.
Рассекреченный телефонный разговор Киссинджера с Колби 19 июля 1974 года показывает, что в Вашингтоне имели чёткое представление о предстоящем турецком вторжении и его военных целях. ЦРУ оценивало, что турецкие силы полностью готовы высадиться в Кирении, с целью захватить Кирению, Фамагусту и коридор между ними, чтобы занять сильную переговорную позицию. Также ожидалось сопротивление Национальной гвардии, но Греция, по оценке, была не способна на эффективную военную интервенцию из-за расстояния и численного превосходства Турции.
Американские обсуждения в основном сосредоточились на предотвращении греко-турецкой войны и безопасной эвакуации граждан США с Кипра, включая рассмотрение отправки военных кораблей в Восточное Средиземноморье исключительно для операций по эвакуации.
К полуночи 19 июля американские и британские документы зафиксировали, что турецкий десантный флот уже вышел с южного побережья Малой Азии в направлении северного Кипра. Операция «Аттила» фактически началась.
В Никосии, напротив, переворот серьёзно нарушил цепочку командования Национальной гвардии, и внимание оставалось сосредоточено в основном на внутренней ситуации, а не на признаках неизбежного внешнего нападения.
«Они высаживаются»
Одним из самых показательных документов в американских архивах является телефонный разговор между Генри Киссинджером и министром обороны Джеймсом Шлезингером в ночь с 19 на начало 20 июля. Киссинджер сообщил, что турецкие силы уже начали высадку.
«Они высаживаются», — сказал он.
Согласно полученному им брифингу, турецким подразделениям было приказано не открывать огонь по греческим силам, если на них не нападут. В то же время Вашингтон продвигал так называемое «решение Клиридиса»: Никос Сампсон уходит в отставку, а Глафкос Клиридис занимает пост президента в соответствии с конституционной преемственностью, хотя сам Киссинджер признавал, что шансы на успех ограничены.
Обсуждая реальные цели Анкары, Шлезингер оценил, что Турция «не удовлетворится ничем меньшим, чем часть острова». Киссинджер ответил, что если такова цель, Вашингтону придётся добиваться соглашения о «двойном союзе» — по сути, фактического раздела, оставив остальную часть острова Греции.
Рассвет вторжения
Незадолго до 5 часов утра 20 июля последние надежды на дипломатическую деэскалацию рухнули. Турецкий десантный флот достиг северного побережья Кипра, и операция «Аттила» началась с авиаударов, высадки в Пенте-Миле к западу от Кирении и выброски десанта к северу от Никосии с целью соединить плацдарм с турецким анклавом в столице.
Турецкое правительство объявило, что действует на основании статьи 4 Договора о гарантиях 1960 года, заявив, что интервенция направлена на восстановление конституционного порядка, который был свергнут переворотом.
Никсон — Киссинджер: «Если нужно, мы прекратим военную помощь»
Через несколько часов после начала вторжения президента Ричарда Никсона по телефону проинформировал Генри Киссинджер.
Киссинджер сообщил, что Афины приняли американское предложение о прекращении огня, в то время как Анкара затягивает ответ, стремясь, по его оценке, создать военные факты на местности.
«Они пытаются захватить как можно больше территории», — сказал он, добавив, что Турция заняла сильную переговорную позицию, а Национальная гвардия фактически потерпела поражение.
Никсон спросил, существует ли риск прямого участия Греции. Киссинджер ответил: «Если греки не начнут войну к утру, я считаю, что всё будет в порядке».
Обсуждение перешло к главному рычагу влияния, которым, как считал Вашингтон, он обладал. Киссинджер предложил, что в случае греко-турецкой войны США прекратят всю военную помощь обеим странам.
«Это остановит войну», — заметил Никсон.
Немного позже новое заседание под председательством Ингерсолла с участием Колби раскрыло закулисные американские манёвры как на военном, так и на дипломатическом фронтах. Киссинджер специально приказал посреднику Джозефу Сиско проявлять крайнюю жёсткость по отношению к турецкому руководству, угрожая полным прекращением военной помощи.
За официальными заявлениями с призывами к прекращению огня и восстановлению конституционного порядка Ингерсолл уже рассматривал компромисс «двойного союза» как единственный реалистичный выход, если переговоры провалятся.
В то же время напряжённость между США и греческой хунтой достигла критической точки после того, как греческие власти насильственно реквизировали три американские баржи, загруженные боеприпасами, направлявшимися в Турцию. Это вызвало резкий протест американских чиновников, которые назвали Грецию «трудной» и предложили начать постепенное дистанцирование США от Афин. Опасаясь как реакции Конгресса, так и восприятия, что поставки оружия благоприятствуют одной стороне, США решили направить официальный протест через своего посла в Афинах, одновременно введя общий, но временный запрет на все военные поставки обеим странам.
Двойная игра Киссинджера по эмбарго на оружие
Сверхсекретный телефонный разговор между Киссинджером и Ингерсоллом раскрывает, что Вашингтон вёл «двойную игру» в отношении замораживания военной помощи Греции и Турции, причём Киссинджер был в ярости от того, что считал неповиновением своих сотрудников.
Хотя Министерство обороны под руководством Джеймса Шлезингера внутренне объявило о приостановке поставок оружия обеим странам, Киссинджер решительно вмешался, чтобы отменить это решение. Он дал явное, циничное указание: не должно быть никакого официального объявления о приостановке помощи, поскольку, если её официально остановить, «мы никогда не сможем её возобновить». Вместо этого он приказал использовать тактику затягивания — поставки не должны осуществляться, но это следует представлять как простые «технические задержки».
Самая взрывоопасная часть разговора касалась позиции США в отношении Турции. Киссинджер пришёл в ярость, узнав, что заместитель госсекретаря Артур Хартман не передал турецкому послу жёсткое предупреждение о том, что Вашингтон прекратит военную помощь, если Анкара отвергнет предложение о прекращении огня.
«Когда я вернусь, в департаменте будет очень одиноко», — сказал Киссинджер после вспышки ярости. Он добавил, что хочет отставки Хартмана в следующий раз, когда указание не будет выполнено, и что он не принимает принцип, согласно которому помощники госсекретаря имеют право на усмотрение после получения приказа.
Киссинджер приказал Ингерсоллу, чтобы Хартман немедленно перезвонил турецкому послу и ясно дал понять «как один друг другому», что если Турция не примет предложение о прекращении огня, которое передаёт Сиско, это неизбежно приведёт к прекращению американской помощи Анкаре.
Закулисье Резолюции 353
Даже в то время, когда турецкое вторжение уже шло, Вашингтон продолжал добиваться прекращения огня через Совет Безопасности. Рассекреченный телефонный разговор между Киссинджером, Ингерсоллом и послом США при ООН Джоном Скали показывает, что американская делегация следила за переговорами минута за минутой.
Посол США при ООН Дональд Бафум сообщил, что заседание затягивается из-за продолжающихся переговоров в кулуарах. Советский Союз, по его словам, пытался внести поправки в американский проект резолюции, в то время как американская делегация занимала твёрдую позицию.
Центральным пунктом разногласий было французское предложение о выводе всех иностранных войск сверх того, что разрешено международными соглашениями — формулировка, которая теперь также касалась турецких сил, уже высадившихся на Кипре.
«Это может быть не такая уж плохая идея… кроме того, что туркам она не понравится», — заметил Киссинджер, прежде чем в итоге согласиться на компромиссную формулировку, при этом настаивая: «Убедитесь, что британцы и французы будут с нами, когда это произойдёт».
В той же записи зафиксирована попытка управлять публичным имиджем кризиса. На вопрос о брифинге для журналистов Киссинджер сказал, что провёл его очень сдержанно, и что его главной заботой было создать впечатление, что США знают, что делают, при этом подчеркнув, что нужно ясно дать понять: Вашингтон не находится в конфронтации с Советским Союзом.
Реакция UNFICYP
С первых часов вторжения UNFICYP перешёл в состояние полной боевой готовности, усилил наблюдательные посты, проводил непрерывные патрулирования и пытался обеспечить локальные соглашения о прекращении огня и содействовать гуманитарным операциям, хотя не мог повлиять на ход боевых действий.
В тот же день Совет Безопасности принял Резолюцию 353 (1974), потребовав немедленного прекращения огня, прекращения всех иностранных военных интервенций, вывода иностранных военных контингентов, не предусмотренных международными соглашениями, и начала переговоров между Грецией, Турцией и Великобританией как державами-гарантами.
Однако к моменту принятия резолюции турецкие силы уже создали плацдарм в районе Кирении и работали над укреплением своих позиций.
Документы показывают, что великие державы рано осознали, что кризис движется в сторону турецкого вторжения на Кипр, но не предприняли особых усилий, чтобы его предотвратить. Последние дипломатические инициативы были исчерпаны как раз в тот момент, когда военные операции уже шли полным ходом.
К рассвету 20 июля 1974 года дипломатия уступила место оружию. В последовавшие часы турецкое вторжение сформировало новую реальность, незаконные последствия которой продолжают определять обстановку на Кипре более чем полвека спустя.
Источник — Cyprus News Agency