7 октября: вместе с Израилем против террора и нового антисемитизма

Спустя три года после резни защита права еврейского народа на безопасность и национальное самоопределение — вопрос демократической и моральной последовательности.

7 октября — не просто еще одна дата в, казалось бы, бесконечном календаре конфликтов на Ближнем Востоке. Это день траура для Израиля и еврейского народа, но и день, который испытывает совесть демократического Запада. 7 октября 2023 года ХАМАС и другие вооруженные палестинские группировки внезапно напали на юг Израиля: около 1200 человек были убиты, 251 человек похищен в Газу. Это был самый кровавый день в истории Государства Израиль. Нынешняя, третья годовщина — первая, когда в Газе не осталось ни одного израильского заложника, но многие не вернулись живыми. ^[1]

Это не была «обычная» военная операция, которую можно свести к холодным геополитическим расчетам и уравниваниям. В совместном заявлении в сентябре 2026 года министры иностранных дел двенадцати западных стран назвали нападение 7 октября самой страшной антисемитской резней со времен Холокоста. По итогам специальной миссии ООН пришла к выводу, что есть разумные основания полагать, что во время нападения в нескольких местах имело место сексуальное насилие, связанное с конфликтом, включая изнасилования и групповые изнасилования. ^[2] ^[3]

Поэтому три года спустя первый долг — память. Память об убитых в кибуцах и на фестивале Nova, о разрушенных семьях, о людях, которых утащили в тоннели Газы. А вместе с памятью — отказ допустить, чтобы преступника и жертву поменяли местами. Эта подмена началась почти сразу после резни и с тех пор систематически насаждается в части западной политической и академической среды.

Израиль — не такое государство, как окружающие его авторитарные режимы

В Израиле есть политические расколы, институциональные противоречия и серьезные проблемы, как в любой демократии. Но это не меняет главного: это парламентская многопартийная демократия с настоящей политической конкуренцией, независимыми институтами, свободой слова, организованным гражданским обществом, публичными демонстрациями и судебным контролем. Freedom House в 2026 году вновь относит Израиль к «свободным» странам с оценкой 73 из 100 и описывает его как парламентскую демократию с многопартийной системой и институтами, которые в целом гарантируют политические права и гражданские свободы в пределах его границ. ^[4]

Особое значение это приобретает в региональном контексте. По оценке Freedom House за 2026 год, лишь 8% стран Ближнего Востока относятся к «свободным», а 77% — к «несвободным». Это значит, что на практике Израиль остается единственной страной региона в первой категории. Сама Freedom House описывает регион, в котором по-прежнему господствует укоренившийся авторитаризм. ^[5]

Это не значит, что все соседи Израиля — его враги. Египет и Иордания заключили с ним мир, а Авраамовы соглашения открыли новые каналы с арабскими государствами. Но это значит, что Израиль по-прежнему живет в исключительно враждебной стратегической среде, в которой вооруженные исламистские организации десятилетиями строят свою идентичность на вооруженной борьбе с ним.

Иранское измерение — центральное. В докладе о терроризме за 2023 год Государственный департамент США зафиксировал, что Иран продолжал поддерживать «Хезболлу», ХАМАС, хуситов и другие вооруженные сети, предоставляя им через Корпус стражей исламской революции финансирование, подготовку, оружие и снаряжение. В том же докладе отмечается, что ХАМАС получал от Ирана деньги, оружие и подготовку. ^[6]

Тот, кто требует, чтобы Израиль вел себя так, будто находится в тихом европейском квартале, игнорирует реальность. Демократическое государство имеет не только право, но и обязанность защищать своих граждан от организаций, которые объявляют само его существование неприемлемым и показали, что готовы ради этой цели убивать мирных жителей.

Старый антисемитизм в новом словаре

Самая тревожная перемена последних лет не в том, что антисемитизм вернулся, — он никогда не исчезал. А в том, что он обрел новый, социально приемлемый словарь. Там, где старые ультраправые прямо говорили о «евреях», часть сегодняшних радикальных левых говорит о «сионистах». Слово меняется, функция часто остается прежней: коллективное подозрение, теории о всесильных лобби, избирательная демонизация и в конечном счете отрицание права евреев на национальный дом и политическое самоопределение.

Свидетельства всплеска антисемитизма в Европе после 7 октября неопровержимы. Агентство Европейского союза по основным правам (FRA) фиксирует резкий рост антисемитских инцидентов после нападения: в Германии, например, число официально зарегистрированных инцидентов выросло с 2641 в 2022 году до 5164 в 2023-м и 6236 в 2024-м; во Франции — с 436 в 2022 году до 1676 в 2023-м. При этом последнее крупное исследование FRA еще до 7 октября показало, что 96% опрошенных евреев в течение предыдущего года сталкивались с той или иной формой антисемитизма. ^[7]

Это явление не теоретическое. Всего за три дня до нынешней годовщины Партия зеленых Великобритании проголосовала за то, чтобы признать сионизм формой «расизма». Решение вызвало резкую реакцию британских еврейских организаций, а Reuters сообщило, что правительство Израиля назвало его антисемитским согласно определению IHRA, поскольку оно отрицает право еврейского народа на самоопределение. Даже правящая Лейбористская партия заявила, что это решение перешло красную черту. ^[10]

«Антисионизм» как замаскированный антисемитизм

Здесь нужен ясный язык. Сионизм по своей сути — это принцип, согласно которому еврейский народ имеет право на национальное самоопределение и государственность на своей исторической родине. Критика конкретного израильского правительства, военной операции, закона или политики в отношении поселений — не «антисионизм». Это политическая критика, и в самом Израиле она звучит каждый день, нередко резче, чем за рубежом.

Антисионизм — нечто иное: отрицание самой легитимности еврейского национального самоопределения и на практике — права Израиля на существование как еврейского государства. Когда право, которое считается само собой разумеющимся для десятков других народов, отрицается именно для евреев, мы имеем дело не с нейтральной политической теорией. Мы применяем особый стандарт к одному-единственному народу.

IHRA прямо включает в число примеров современного антисемитизма отрицание права еврейского народа на самоопределение — например, утверждение, что само существование Государства Израиль является расистским проектом. Правительство Канады в 2026 году пошло еще дальше: в официальном докладе о ходе борьбы с антисемитизмом говорится, что антисемитизм «включает антисионизм» и что институты должны признавать современные проявления антисемитизма, в том числе антисионизм. ^[8] ^[9]

Поэтому современный «антисионизм» на практике служит самым эффективным способом замаскировать старый антисемитизм. Он позволяет повторять стереотипы, возлагать на евреев коллективную вину, требовать от них политических отречений как условия социального признания и в конечном счете отказывать еврейскому народу в праве, которое признано за другими, — и при этом настаивать, что ты ничего не имеешь «против евреев». Смена словаря не меняет сути.

Когда левые встречаются с теми, против кого когда-то боролись

В этом есть глубокая историческая ирония. Европейские левые во многом построили свою моральную идентичность на антифашизме и осуждении нацизма. Однако влиятельная часть сегодняшних радикальных левых пришла в вопросе Израиля к парадоксальной точке встречи с традиционными ультраправыми. Это разные идеологии, и у них разная историческая траектория. Но они сходятся в одном решающем итоге: в особой одержимости еврейским государством и в идее, что из всех народов на земле лишь один должен извиняться за само свое право на существование.

Старый фашист видел в еврее чужеродное тело внутри нации. Новый антисионист видит в еврейском народе чужеродное тело внутри международного сообщества. Первый хотел лишить евреев прав в Европе; второй требует, чтобы еврейский народ стал единственным народом, которому отказано в праве на государство. Риторика разная, но структура исключения пугающе похожа.

Еще показательнее была реакция после 7 октября. Вместо того чтобы массовое убийство евреев вызвало инстинктивную солидарность всех движений, называющих себя антирасистскими, часть западных активистов почти сразу превратила обсуждение в попытку «объяснить» или релятивизировать резню. ХАМАС переименовали в «сопротивление», жертв свели к представителям абстрактной «колониальной системы», а отдельная человеческая жизнь исчезла за идеологическими конструкциями. Это не прогрессивизм. Это моральное разложение.

Поддержка Израиля не означает отрицания страданий палестинцев

Поддержка Израиля не требует слепо принимать каждое решение любого израильского правительства. Демократия обязана контролировать применение силы, соблюдать международное право и обеспечивать ответственность за нарушения. Человеческие страдания палестинцев реальны, защита мирных жителей — обязанность, а жизнеспособный мир невозможно построить на пренебрежении правами палестинцев.

Но именно это различие мы и должны отстаивать. Критиковать правительство — одно; отрицать легитимность государства — другое. Проявлять солидарность с палестинцами — одно; идеализировать исламистскую террористическую организацию — другое. Призывать к миру — одно; утверждать, что мир требует упразднения еврейского национального самоопределения, — другое.

Израилю не нужно быть непогрешимым, чтобы иметь право на существование. Ни одну страну в мире не подвергают такой проверке на совершенство, прежде чем признать основное право ее граждан — жить без страха, что вооруженные люди пересекут границу, ворвутся в их дома, убьют их семьи и похитят их самих.

«Никогда больше» проходит проверку сегодня

В конечном счете 7 октября ставит перед Западом простой вопрос: когда мы говорим «Никогда больше», имеем ли мы в виду только мертвых евреев прошлого или и живых евреев настоящего? Легко чтить жертв Холокоста, когда никто не просит нас занять политическую позицию. Настоящая проверка начинается, когда евреи живы, когда у них есть государство, армия, политические разногласия и правительства, способные ошибаться, — и они все равно просят об очевидном: чтобы их право на существование и на защиту своей жизни не ставилось под сомнение.

Сегодня, через три года после резни, наша позиция должна быть ясной. Мы против ХАМАС и любой исламистской сети, которая делает ставку на террор. Мы против режимов, которые финансируют и вооружают такие организации. Мы против старой нацистской и фашистской формы антисемитизма — но и против ее новой, отмытой версии, которая выступает под вывеской «антисионизма» и претендует на моральный авторитет политических левых.

И мы на стороне Израиля — не потому, что какое-либо из его правительств вне критики, а потому, что демократическое государство и народ, который лучше многих знает, что значит не иметь безопасной родины, имеют право существовать, определять свое будущее и жить без угрозы уничтожения.

В этом смысл 7 октября. И в этом смысл слов «Никогда больше»: не фраза для траурных церемоний, а обязательство перед настоящим и будущим.

Источники и документы

Источник: Omologia